Говорите письмами.Их я не увижу.Говорите мыслями.Их услышать не смогу.
Сколько времени я уже здесь? Сложно сказать – ты его попросту, как таковое, перестаешь замечать, когда перед глазами всегда темно. Я не считаю бликов. Яркие, режущие, цвета кожи мертвого порося… противно до тошноты. Бесит. Фонари, лампы, может, солнце… черт их знает – все равно… бесит.
Хотите знать каково мне? Зайдите ночью в самое темное место, постойте немного с широко раскрытыми глазами, пускай пообвыкнут, а потом резко посветите себе в лицо ярким фонарем. Приятно? Воот… и я о том же. Вы спрашиваете, как я вижу мир? Никак! Как я его ощущаю? Вряд ли поймете. Выколите себе глаза, вот тогда и поговорим. Но я не столь беспомощен, как многие из вас могли бы подумать. Я многое помню и знаю, как это многое выглядит. Но больше всего я слышу. Ваши шорохи, шепот, дыхание, иногда кажется, что и ваши сердца подвластны моему слуху, лишь мысли… да… мысли, их я не слышу. Возможно даже к лучшему. Я не желаю знать, что роиться в ваших маленьких, убогих головках. Вы удивляетесь моей расчетливости? Что ж, открою секрет: вы для меня раскрыты. Боитесь? Бойтесь, правильно. В своей "беспомощности" я могу многое. Думаете, что какая-то ваша выходка останется мной незамеченной, зряаа. Ой, зряааа. Я не скажу ни слова, даже виду не подам, но буду заранее знать с какой стороны ждать нож.
Хотя иногда так хочется покоя. Уйдешь на перекресток, свернешься клубочком на кресле и дремлешь, а мимо тебя несется жизнь, кипит в своем многообразии, бурлит в какофонии звуков:
Неподалеку что-то щелкает, металлически, остро. Это Паразит сидит напротив и играется со своей бабочкой. Иногда в такие моменты так и напрашивается на его лицо коварная ухмылка. Кажется, ему ничего не стоит вот сейчас вскочить и вонзить нож в мое горло. Но я знаю, что он не станет этого делать, и поэтому могу спокойно дремать дальше. Дремать и слушать Дом под острый лязг. Мимо проносится Мелкий, приятно позвякивая колокольчиками и тепло постукивая амулетами. Что-то такое яркое и светлое, маленький огонек пламени, мягкий, не слепящий, не пытающийся скрыться за пафосом мишуры. Спешит на третий этаж. Что ж, добро в путь.
Где-то в коридоре поет Сорока. Мягко, будто мурлыча, журча как ручеек меж камней. Ее голос несравним с голосом одноименной ей птицы, резко стрекочущей аки пулемет. После такого этого «тра-та-та» еще долго звенит в ушах, отдаваясь болью в мозг. Нет, песни Сороки тихи и спокойны. Наверное, снова сидит на полу, свесив ноги в пролет…
Что-то тихо выскребывает кистью на стене Кобра и довольно уже давно выскребывает. Жаль не увижу. Ох уж это мое любопытство, зудящее чувство.
На диване тихо хихикают девчонки, шурша обертками конфет. Радуга, спаситель ты мой! Если б не ты, совсем бы, наверное, отощал. Да и признаюсь я – сластена. А что в этом такого? Не вяжется с моим темным образом? Ну, так это ваши проблемы.
Снова прозвенел мимо Мелкий, на этот раз дернул в кофейник. И что ему на месте не сидится?
Звон, шорохи и скрипы, глухой лязг и жужжание голосов, далекий смех и шум осеннего ветра за окном. Деревья тоже о чем-то перешептываются, скрепя старыми ветвями. Может, готовятся ко сну.
Все это так спокойно, гармонично и тягуче, что клонит глубже провалиться в сон, грезя о тех мирах, какие лишь я смогу увидеть, побродить вдоль их лазурных берегов, прогуляться по янтарным лесам, упасть в изумрудные травы полей и долго вдыхать их пряный аромат…
– Удильщик!!!
Блять! Ебать-колотить! Ну вот зачем… зачем ты пришел? Нафига ты мне орешь на ухо? И срать, что ты на самом-то деле стоишь на расстоянии. Ох, и переебать бы тебя тростью по хребтине!..
– Да, Длинный? – мурлыкаю я, потягиваясь. – Чего тебе надобно, яхрунтовый мой?
– Ты мне нужен!!! – кричит он уже тише. – Мне нужно с тобой поговорить!!!
– Ебтить! Как это, блять, неожидано! – фыркаю я и поднимаюсь. Ну, все, прощай покой и мой лазурный берег, увидимся с тобой нескоро.
– Пойдем!!!
- Слышь! Хорош орать, а?!
Мнда… тише, но не настолько что бы я нахуй не сходил с ума. Больно. Как же ж, мать вашу, больно…

@темы: Удильные дела.